Неточные совпадения
Тихо все, воздух легкий; травка растет — расти, травка
Божия, птичка поет — пой, птичка
Божия, ребеночек у женщины на
руках пискнул — Господь с тобой, маленький человечек, расти на счастье, младенчик!
В «Страшном суде» Сикстинской капеллы, в этой Варфоломеевской ночи на том свете, мы видим сына
божия, идущего предводительствовать казнями; он уже поднял
руку… он даст знак, и пойдут пытки, мученья, раздастся страшная труба, затрещит всемирное аутодафе; но — женщина-мать, трепещущая и всех скорбящая, прижалась в ужасе к нему и умоляет его о грешниках; глядя на нее, может, он смягчится, забудет свое жестокое «женщина, что тебе до меня?» и не подаст знака.
Мне было около пятнадцати лет, когда мой отец пригласил священника давать мне уроки богословия, насколько это было нужно для вступления в университет. Катехизис попался мне в
руки после Вольтера. Нигде религия не играет такой скромной роли в деле воспитания, как в России, и это, разумеется, величайшее счастие. Священнику за уроки закона
божия платят всегда полцены, и даже это так, что тот же священник, если дает тоже уроки латинского языка, то он за них берет дороже, чем за катехизис.
— А мы-то! — проговорил он с тяжелым вздохом и только махнул
рукой. — Одним словом, родимая мамынька, зачем ты только на свет родила раба
божия Флегонта? Как же нам-то жить, Галактион Михеич? Ведь этак и впрямь слопают, со всем потрохом.
Ведь когда мать на земле обижают — в небесах матерь
божия горько плачет!» Ну, тут Максим схватил меня на
руки и давай меня по горнице носить, носит да еще приплясывает, — силен был, медведь!
Она любила думать о себе, как о мертвой: лежит она, раба
божия Татьяна, в сосновом гробу, скрестив на груди отработавшие
руки, тихо и Мирно лежит, и один бог видит ее материнскую душу.
Но тут десница
божия поддержала и вразумила его: освободил он кое-как
руки от когтей диавольских и сотворил крестное знамение…
И в том они, окаянные, не бояся Страшного суда
божия, и крест накриве целовали, и
руки в письмах лживили!
Поединок был не простой; исход его зависел от суда
божия, а князь знал свою неправость, и сколь ни показался бы ему Морозов презрителен в обыкновенной схватке, но в настоящем случае он опасался небесного гнева, страшился, что во время боя у него онемеют или отымутся
руки.
Она не ошиблась в том, что он имел от природы хороший ум, предоброе сердце и строгие правила честности и служебного бескорыстия, но зато во всем другом нашла она такую ограниченность понятий, такую мелочность интересов, такое отсутствие самолюбия и самостоятельности, что неробкая душа ее и твердость в исполнении дела, на которое она уже решилась, — не один раз сильно колебались; не один раз приходила она в отчаяние, снимала с
руки обручальное кольцо, клала его перед образом Смоленския
божия матери и долго молилась, обливаясь жаркими слезами, прося просветить ее слабый ум.
Она плакала, закрывая лицо белыми
руками, потом, с честью похоронив защитника, поставила над его могилою хороший дубовый крест и долго служила панихиды об упокоении раба
божия Андрия, но тотчас же после похорон съездила куда-то, и у ворот ее «раишка» крепко сел новый сторож — длиннорукий, квадратный, молчаливый; он сразу внушил бесстрашным заречанам уважение к своей звериной силе, победив в единоборстве богатырей слободы Крыльцова, Бурмистрова и Зосиму Пушкарева.
Вопрос, милостивые государи, для простого человека довольно затруднительный, но я, нечего делать, начал и рассказал, как писано в Новегороде звездное небо, а потом стал излагать про киевское изображение в Софийском храме, где по сторонам бога Саваофа стоят седмь крылатых архистратигов, на Потемкина, разумеется, не похожих; а на порогах сени пророки и праотцы; ниже ступенью Моисей со скрижалию; еще ниже Аарон в митре и с жезлом прозябшим; на других ступенях царь Давид в венце, Исаия-пророк с хартией, Иезекииль с затворенными вратами, Даниил с камнем, и вокруг сих предстоятелей, указующих путь на небо, изображены дарования, коими сего славного пути человек достигать может, как-то: книга с семью печатями — дар премудрости; седмисвещный подсвечник — дар разума; седмь очес — дар совета; седмь трубных рогов — дар крепости; десная
рука посреди седми звезд — дар видения; седмь курильниц — дар благочестия; седмь молоний — дар страха
божия.
— Ничем не попорчена, — сказал он, рассматривая их. — Да и портиться тут нечему, потому что в стрелке не пружина какая, а одна только
Божия сила… Видишь, в одну сторону обе стрелки тянут… Вот сивер, тут будет полдень, тут закат, а тут восток, — говорил дядя Онуфрий, показывая
рукой страны света по направлению магнитной стрелки.
Как взвидела их
Божия старушка, так и всплеснула
руками.
Батюшка отец Игнатий обещался ему здешний народ приговаривать на новы места идти, и великий боярин Потемкин с тем словом к царице возил его, и она, матушка, с отцом Игнатием разговор держала, про здешнее положенье расспрашивала и к
руке своей царской старца
Божия допустила.
— Эка премудрость
Божия! — с умиленьем сказала Виринея, складывая на груди
руки… — Чего-то, чего на свете нет!.. Так что же, видел ты его, голубчик?.. Понт-от этот?..
И потихоньку, не услыхала бы Дарья Сергевна, стала она на молитву. Умною молитвою молилась, не уставной. В одной сорочке, озаренная дрожавшим светом догоравшей лампады, держа в
руках заветное колечко, долго лежала она ниц перед святыней. С горячими, из глубины непорочной души идущими слезами долго молилась она, сотворил бы Господь над нею волю свою, указал бы ей, след ли ей полюбить всем сердцем и всею душою раба
Божия Петра и найдет ли она счастье в том человеке.
В
руки их не берите — это сети, связанные злою
рукой темного противника
Божия.
«Красота везде неизреченная, — умиленно говорит старец Макар Иванович. — Травка растет, — расти, травка
божия! птичка поет, — пой, птичка
божия; ребеночек у женщины на
руках пискнул, — господь с тобой, маленький человечек; расти на счастье, младенчик!.. Хорошо на свете, милый!»
Самодержавное слово твое пусть облегчит участь одиноких, обремененных многочисленным семейством, несчастных, которых настигла кара
божия, лишив болезнями нескольких рабочих
рук, падежом — скота, пожарами — крова, неурожаем — куска хлеба.
— Кому ж иному может служить русский? Иссуши, Матерь
Божия,
руку того, кто поднимет ее на помощь врагам отечества! И ты, если истинный христианин, если любишь святую Русь, должен не губить меня, а помогать мне.
— Скажи, пожалуйста, скажи; не бойся, вот тебе матерь
божия порукою, твои слова умрут со мною. — И девушка дрожащею
рукой творила широкий крест.
— Дети! — восклицает он своим. — Видите знамена на этой содомской горе? Они наши родные; на них лики святых заступников наших у престола
Божия; им молились наши старики, дети, жены, отпущая нас в поход. Попустим ли псам ругаться над ними? Умрем под святыми хоругвями или вырвем их из поганых
рук, вынесем на святую Русь и поставим вместо свечи во храме Божием.
— По вере моей глубокой и по моему истинному обращению приобщен я тела и крови Господней из
рук иерея
божия во святом храме русском, древнем, и всякую рознь с общею матерью нашею церковью русскою отвергаю и порицаю.
Кутузов испуганно-открытыми глазами посмотрел на князя Андрея, потом снял фуражку и перекрестился: «Царство ему небесное! Да будет воля
Божия над всеми нами!» Он тяжело, всею грудью вздохнул и помолчал. «Я его любил и уважал и сочувствую тебе всею душой». Он обнял князя Андрея, прижал его к своей жирной груди и долго не отпускал от себя. Когда он отпустил его, князь Андрей увидал, что расплывшие губы Кутузова дрожали, и на глазах были слезы. Он вздохнул и взялся обеими
руками за лавку, чтобы встать.